Канон Episcopi
До XIII в. официальная и общепринятая позиция христианских теологов заключалась в том, что все действия ведьм являются иллюзиями или фантазиями, происходящими во сне и, следовательно, вера в колдовство является языческой, а потому еретической. Эта позиция явно противоречила позднейшим взглядам инквизиторов, приравнивавших чародейство к ереси и считавших, что колдовство, ночные полеты, сношения с демонами, превращение в животных происходят в действительности, а, следовательно, неверие в колдовство является ересью [см. Иннокентий VIII].
Одним из самых ранних и постоянно цитируемых документов, отражающих ранние взгляды, является канон (постановление) капитула епископов. Реджино из Прюма, трирский аббат, первым представивший его текст около 906г., ошибочно относил его к собору в Анкаре (314г. н.э.). Но каково бы ни было происхождение этого канона, на протяжении многих столетий он считался наиболее авторитетным источником. Еще в ХПв. епископ Грациан из Болоньи включил его в сборник «Корпус канонического права» («Corpus juris canonici»), сделав таким образом частью Канонического закона.
Поскольку К. явно противоречил цельной теории колдовства, разработанной церковными и светскими демонологами, он постоянно подвергался сомнению, искажался и даже отвергался (например, Фомой Аквинским).
Один из способов борьбы с его влиянием заключался в заявлении, что, даже если ведьма всего лишь видела свои магические действия во сне, одно воспоминание о таком сне делало ее виновной, как будто бы ее сновидение было реальностью.
Достаточно удивительно, что подобная казуистика проникла в протестантские рассуждения, и философ-материалист Томас Гоббс в «Leviathan» («Левиафан», 1651) очутился в компании с «Malleus Maleficaram»: «Что же касается ведьм, то я не думаю, что их колдовство обладает реальной силой, но их справедливо наказывают за то, что они верят, будто могут приносить людям вред, и за то, что они непременно сделали бы это, если бы могли».
После XVI в. ночные полеты были приняты как часть теории колдовской ереси, в X в. в каноне Episcopi вера в ночной полет определялась как ересь. Из Бонавентуры фон Генелли «Das Leben einer Hexe» (1847).
Другой способ обойти догму заключался в утверждении, что положения К. относятся лишь к периоду его составления, и демоноло-ги не должны применять их к более поздним колдовским сектам. Одним из первых инквизиторов, отвергавших К., был Жакье, заявивший в 1458г., что только тот, кто верит, что ведьмы на самом деле летают на шабаш, является правоверным католиком. Однако даже в 1613г. де Ланкр должен был лицемерно признавать К., сохраненный папой Григорием XIII (1572 -1585) в «Декреталиях». Он был использован в качестве лазейки дель Рио, считавшим, что некоторые ведьмы посещают шабаш лишь в видениях. Их необходимо примирять с церковью, для чего — и здесь он сам себе противоречит — их можно пытать до признания.
Интересный пример прямого влияния К. и его отражения в сознании простого мирянина содержится в «Кентерберийских рассказах» Д.Чосера, где сельский пастор проводит такое различие между maleficium (черной магией или колдовством) и белой магией (дохристианскими языческими заговорами, например, насылающими сон):
«Что можно сказать о тех, кто верит в гадания по полету птиц, по зверям, жребию, в геомантию (гадание по линиям и фигурам), в сны, скрип дверей, потрескивание стен, крысиную возню и другую чепуху? Конечно, все они противны Господу и святой церкви. Поэтому да будут все они прокляты, если не пожелают исправиться, те, кто верит во все эти вещи. Заклинания же, исцеляющие людей или животных, если они помогают, по соизволению Господа, могут лишь усилить веру и почтение к Его имени» («Рассказ священника»).
Канон Episcopi
«Епископы и священники должны стараться всеми силами искоренить совершенно из своих приходов дьяволом изобретенное пагубное искусство гадания и колдовства, и если Кого-либо, мужчину или женщину, заподозрят в принадлежности к подобного рода преступлению, пусть епископы и священники изгонят их из своих приходов самым постыдным образом, ибо апостол сказал: «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самонужден» (Тит., 3, 10, 11). Будучи развращены, пленены дьяволом и покинуты создателем, они ищут помощи у дьявола, а посему церковь должна быть очищена от подобной заразы. Не следует упускать из внимания и того, что некоторые преступные женщины, совратившиеся вслед сатаны (I Тимоф., 5, 15) и, соблазненные внушением и нашептываниями демонов, верят и утверждают, будто они ночною порой скачут на каких-то животных с Дианой, языческой богиней, или с Иродиадой и бесчисленными множеством других женщин и будто они проносятся таким образом в безмолвии глубокой ночи через необозримые пространства, повинуясь во всем велениям богини и являясь по ее вызову на служение ей в известные ночи.
Согласно канону Episcopi, вера в полеты была заблуждениями, основанными на суевериях
И пусть бы они одни погибали в своем неверии, а то они увлекают на путь погибели и других. Ибо бесчисленное множество, обольщенное этим ложным мнением, верит, что это правда, и, веря так, впадает в заблуждение язычников, полагая, что кроме единого бога, существуют какие-то другие божественные существа. А посему священники во вверенных им церквах со всею настоятельностью должны проповедовать народу, что все это сущая ложь, и внушать, что подобные видение вселяются в души маловерных силою не божественного, но злого духа. Именно сам Сатана, который преображается в ангела света, пленяет женщину, подчиняет ее себе, понуждает к отпадению от веры, затем принимает образы и подобия различных лиц и ведет с нею во время сна демоническую игру, показывая ей то веселые, то печальные виды, то знакомых, то незнакомых лиц. При этом совратившийся ум полагает, что все это происходит не духовно, но в телесном виде.
С кем же, конечно, не бывает, что в ночных грезах он будто покидает самого себя, и кто во сне не видывал того, что не приходилось никогда видеть наяву? Но кто же может быть столь глуп и безрассуден, чтобы все подобное, происходящее с духом, относить и к телесному существованию? Пророк Иезекииль, как он сказал, видел и слышал Господа не в плоти, но в духе, и апостол Павел не решился сказать, что был восхищен во плоти. Посему всенародно должно быть объявлено, что тот, кто верит чему-нибудь подобному, является отступником от веры, а кто не имеет правой веры в Бога, тот уже не чадо Божье, а чадо того, в кого он верит, то есть дьявола. Ибо самим Господом написано: «вся тем быша» (Иоанн, 1, 3).
Следовательно, если кто-то верит в возможность того, что какое-либо существо может измениться или преобразиться в лучшее или худшее состояние, в иной образ или подобие без участия самого Создателя, который все творит и которым все создано, тот вне сомнения, неверный и хуже язычника (2-я часть декрета Грациана, предм. XXVI, вопрос V, канон XII).
Каролинский кодекс
Общий уголовный кодекс для всех государств, входивших в Священную Римскую империю, был принят регенсбургским рейхстагом в 1532г. в царствование Карла V. Закон, происходивший от Бамбергского уголовного уложения («Bambergische Halsgerich-tsordnung», 1508) устанавливал все основные наказания за колдовство. Тем не менее, в конце XVIe. судьи часто игнорировали предписания К. и судили обвиняемых по своему усмотрению. Так, после суда в Бамберге обвиняемые и их родственники умоляли императора ввести в этом княжестве К., чтобы защитить их от подобных противоправных действий.
Приводим статьи, регламентирующие суды над ведьмами.
21. Относительно доказательств против тех, кого подозревают в предсказании будущего посредством чародейства. Никто из подозреваемых в предсказании судьбы посредством чародейства или других магических искусств не должен подвергаться тюремному заключению или пыткам, если это единственное обвинение. Вместе с тем, любой, кто считает себя предсказателем и обвинен в этом, должен понести наказание. Если же обвиняемый в предсказательстве будет признан виновным в причинении своей жертве недуга, увечья, телесных повреждений или финансовых потерь, судья может продолжить производство против него в соответствии с соответствующими статьями.
44. Относительно достаточных доказательств колдовства. Если кто-либо обучает колдовству других, совращает их на занятие колдовством, чем вовлекает в грех, если к тому же он участвует в таких же действиях вместе с другими ведьмами, мужчинами или женщинами и тем более, если он обвинен в этом другими ведьмами, эти показания являются достаточным доказательством колдовства и основанием для пытки. '
52. О том, как допрашивать для признания в колдовстве. Если кто-либо признался в колдовстве, он должен быть допрошен под присягой о его первопричине и деталях, о том, с кем, где и когда он занимался колдовством я посредством каких действий и слов. Если при этом окажется, что допрашиваемый скрыл или утаил что-либо связанное с упомянутым колдовством, это должно быть разыскано, если оно может быть найдено. Но если колдовство производилось посредством слов или действий, то расследование должно установить их значение для колдовства. Он должен быть допрошен о том, где и от кого он научился колдовству, и как стал им заниматься. Если колдовство использовалось против других лиц, то необходимо установить, против кого именно, и какой вред им был нанесен.
109. Наказание за колдовство. Если колдовством нанесен ущерб или телесное повреждение кому-либо, то виновный должен быть наказа смертью через сожжение. Но если колдовство не принесло вреда, он должен быть наказан иначе, соответственно тяжести преступления, и приговор суда должен соответствовать нижеследующим условиям.
116. Наказание за распутство, противное природе. Обвиненные в скотололожстве, мужеложстве, лесбиянстве должны быть лишены жизни и приговорены к смерти через сожжение.
Карпцов, Бенедикт (1595-1666)
Известен тем, что подписал смертные приговоры 20000 человек. Возможно, распустивший в 1675г. эту легенду Филипп Андреас Ольденбургский, и преувеличивал, но его оценка, вынесенная тогда, когда еще была свежа память об этом человеке, не могла быть полностью неправдоподобной, более того, Ольденбургский восхищенно цитирует его. Независимо от того, соответствует это истине или нет, К. повлиял на развитие колдовской истерии в Германии сильнее, чем кто-либо другой. Прозванный «законодателем Саксонии», он был сыном известного профессора права в Вюрцбурге, сам являлся профессором в Лейпциге, заседал в Collegium Scabinorum Lipsienum (Верховном суде Лейпцига), расследуя тысячи запутанных дел, направлявшихся туда для пересмотра. Обычно местные судьи были настолько малообразованы, что во многих частях Германии их заставляли представлять судебные отчеты на рассмотрение правовых факультетов близлежащих университетов. Но зачастую решения последних не имели никакой силы или игнорировались. Однако К. возродил этот обычай и таким образом влиял на вердикты повсеместно по всей Саксонии и, публикуя свою точку зрения, косвенно влиял на протестантские суды в других немецких княжествах.
Его труд «Practica Rerum Criminalum» [«Об уголовных законах»], впервые опубликованный в 1635г. и переизданный 9 раз, к 1723г. был чем-то вроде «Malleus Malefi-сагит» для протестантов. Но протестантского в нем было немного, поскольку источниками К. были известные католические демоно-логи, особенно авторы «Malleus Malefi-сагит», Гриландус, Реми, Бинсфельд, дель Рио и прежде всего Боден. Но популярностью своего труда К. обязан не столько цитатам из авторитетных источников, сколько своей собственной репутации внутри Саксонии. Деятельность Бинсфельда в значительной степени ограничивалась Триром, Боден судил ведьм очень недолго. К. много лет контролировал законы целого государства.
К. не внес ничего оригинального ни в теорию, ни в законодательную практику охоты на ведьм и не обладал большим интеллектом. Он просто истолковывал безжалостные законы, введенные в Саксонии курфюрстом Августом в 1579г. (вместо имперского Каролинского кодекса), облачив их в пышный законодательный наряд, цитируя разные источники и, во имя учения Лютера, распространяя свои взгляды с высоты профессорского звания. Искренне верующий, посещавший церковь каждую субботу и причащавшийся каждый месяц, утверждавший, что прочитал Библию 53 раза, он был вместе с тем безжалостным фанатиком. Мальбланш, историк XVIIIe., полагал, что «слепое и временами глупое религиозное рвение затуманивало его ум». В течение сурового периода Тридцатилетней войны его догматические законы, направленные против ведьм, якобы вызывавших разрушения, отметали все разумные доводы. Он выступал прежде всего против И. Вейера, считая, что за колдовские преступления нужно судить только по инквизиторской методике и что, поскольку колдовство есть дело тайное и отвратительное, не следует ограничивать местных судей законодательными техническими формальностями в получении показаний. Время от времени он возвращался к мнению, что местный судья должен обладать широкими полномочиями при рассмотрении «исключительных» преступлений.
Без сомнения К. считал себя реформатором. Он выступал против содержания заключенных в подземной тюрьме, где они могут быть убиты ядовитыми змеями. Заключенный должен получать уведомление о своей казни за три дня, в течение которых он должен получать хорошую еду и вино. Невежественные новички не должны быть судьями в местных судах.
Однако, когда дело доходило до основных принципов, К. ни на йоту не отличался от демонологов. В отношении колдовства не должно было существовать никаких ограничений. Намерение есть достаточное доказательство. Ведьмы летают на Блоксберг. Шабаш — реальность, а не иллюзия. Ведьмы имеют сексуальные сношения с дьяволами дважды или трижды в неделю и иногда рожают эльфов. Чародейство и колдовство — это одно и то же, поскольку оба связаны с Дьяволом. Ссылаясь на Библию, К. рекомендовал пытки и определял 17 различных методик, включая медленное обжигание тела свечами, вбивание деревянных клиньев под ногти с последующим поджиганием. Если заключенный отрекался от признания, его следовало снова подвергнуть пытке. Погребение не разрешалось, поскольку разлагающийся труп ведьмы наводил ужас на других.
Иногда аргументы К. были весьма утонченны: если кого-либо обвиняет его сообщник, то это еще не основание для ареста, однако, обвиняемого следует допросить, и, если его показания расходятся с показаниями обвинителя, то это является основанием для подозрений и, следовательно, его можно подвергнуть пытке. Нельзя, писал К., допускать, чтобы обвиняемый задавал вопросы свидетелям, поскольку он может смутить их и таким образом избежать заслуженного наказания.
В конце «Practica» К. поместил 36 решений лейпцигского Верховного суда, принятых с 1558 по 1622 гг., на которые постоянно ссылались впоследствии, и, таким образом, стал неоспоримым авторитетом.
Влияние К. очевидно на протяжении почти ста лет после появления «Practica», особенно, когда одна из его точек зрения была приведена, чтобы приговорить к смерти бедную женщину Анну-Марию Розенталь в Винтерберге (Вестфалия) в 1728г. Генеральный прокурор ссылается на доказательства колдовства, упомянутые в работе «известного крималиста» К., и подчеркивает, что К. рекомендует судьям выносить вердикты, исходя из обстоятельств каждого конкретного дела. Отчет из Арнсберга показывает, что и здесь К. и дель Рио ставили выше противоречивого Каролинского кодекса в трактовке некоторых показаний. Только в конце XVI-1в. К. подверг критике другой юрист, также протестант, Томасиус.
Кассини, Самуэль де
Францисканский монах, родился в Турине, получил образование в Париже, постоянно проживал в Милане, был одним из немногих теологов, противостоявших вере в колдовство. Идея колдовства медленно распространялась в течение XVs., когда демонология, развитая святыми пустынниками из Египта, соединилась с вековыми традициями магии (как черной, так и белой) и положила начало новой ереси. После публикации «Malleus Maleficarum» в 1486г. против него выступили только три известных автора: Симфорен Шампье (ок. 1500), Самуэль де Кассини (ок. 1505) и Джанфранческо По-нцинибио (ок. 1520).
Страница из «Question de le Strie» (1505) францисканского монаха Самуэля де Кассини, одной из очень немногих работ, появившихся до 1550 года, в которой доказывается несостоятельность идеи колдовства. Сохранилось только 2 экземляра книги, один в Милане и другой в БКУ.
В основном К. апеллировал к канону Episcopi, в котором вера в ночные полеты ведьм осуждалась как ересь. В течение столетий инквизиторы вынуждены были продолжать отрицать или оправдываться по поводу этого постулата католической религии. Таких откровенных атак на теорию колдовской ереси не случалось уже очень много лет. К. обвинил самих инквизиторов в ереси, поскольку они с пренебрежением относились к церковным традициям; вместо того, чтобы поощрять фальшивые обвинения, им следовало бы восстанавливать собственность и доброе имя обвиненных.
Квакерское колдовство
Квакеры занимают почетное место в истории колдовской ереси. Ни один квакер не высказался в защиту этого заблуждения, некоторые критиковали его. Хотя Георгий Фокс, основатель Общества друзей, никогда не оспаривал «дух колдовства», тем не менее он высмеивал такие предрассудки, как вызывание ведьмами бурь. В 1676г. он призвал всех «тружеников моря» не заблуждаться на этот счет.
«Пусть профессора богословия из Новой Англии разберутся в том, следует ли бросать в море некоторых бедных простых людей, которые якобы являются колдунами. ...Ведь нет никакого сомнения, что посылает ветер и вызывает сильный шторм на море Господь, а не колдуны, эти злоязычные люди, о которых ходят напрасные сплетни».
В течение ХУПв. секта подвергалась многим оскорблениям, и к физическому насилию добавились сатирические сочинения, связывающие их с колдовством. «У квакера откровение возникает только тогда, когда с ним делается колдовской припадок». В немецких и английских работах квакеры обвинялись в использовании особого средства, называемого квакерским порошком, которое помогает им обращать людей в свою веру.
Ко времени обоснования квакеров в Америке вера в колдовство повсеместно угасала.
Таким образом, их рационализм не был исключительным явлением. Хотя в 1718г. в Пенсивальнии было возрождено английское «Уложение» Якова I, оно не применялось ни разу. В Пенсильвании состоялся только один суд, 27 декабря 1683г., над двумя старыми женщинами-шведками, обвиненными в околдовывании животных. Этот, едва ли не единственный ведьмовской процесс, был отменен по техническим причинам. Стоит воспроизвести неофициальную легенду о проведении суда Уильямом Пенном. Пени спросил одну из обвиняемых: «Являешься ли ты ведьмой? Летала ли ты по воздуху на метле?» Смущенная женщина сказала, что летала. Тогда Пени заявил ей, что она имела полное право летать на метле, поскольку не существует никакого закона, запрещающего это делать, и приказал ее отпустить.
Бенджамин Франклин высмеял колдовство в «Pennsylvania Gazette» от 22 октября 1730г., описав воображаемый суд над ведьмой около Маунт Холли, Нью-Джерси. Многие восприняли его мистификацию как реальный факт, и она была перепечатана в британском «Gentleman's Magazine» 1731г.
Кельнские суды над ведьмами
В вольном городе Кельне, за исключением двух вспышек массовой охоты на ведьм, примерно с 1625 по 1626 и 1630 по 1636 гг. преследования за колдовство случались гораздо реже, чем в других германских землях. Эта относительная свобода была связана как с просвещенностью, так и с более мягкими законами, по которым городской совет сохранял за собой исключительное право ареста. Сплетни, обвинения соучастников и слухи о встречах на шабаше обычно не принимались во внимание, и колдовство наказывалось просто поркой. Но верно и то, что, что в 1610г. городской совет не предпринял никаких действий против толпы, которая забила камнями ведьму на основании одного лишь слуха об ее участии в шабаше.
Из многих судов, состоявшихся около 1626г., наиболее известен тот, что был связан с Екатериной Гено. Монахини монастыря Св. Клары обвинили ее в околдовывании. На церковном суде ее адвокат (разрешение на защитника было само по себе необычным) оспаривал правомочность обвинения, выдвинутого одержимыми; помощник епископа и викарный архиерей сняли обвинение, вынеся вердикт: «Невиновна!» Но кельнский архиепископ Фердинад, проживавший в Бонне, настоял на том, чтобы светский трибунал провел новый суд, и добился осуждения и сожжения Екатерины Гено.
Вторая вспышка преследований произошла в 1629г. и снова встретила значительное сопротивление. Одна из одержимых, Кристина Плюм, обвинила многих горожан в колдовстве. Когда многие священники развенчали ее обвинения, заявив, что женщина помешана, они сами оказались в числе «колдунов», Архиепископ, безвольный фанатик, призвал городской совет усилить охоту на ведьм и постановил создать комиссию для установления признаков колдовства. Судьи все еще были относительно гуманны: конфискация собственности не разрешалась, хотя семья осужденного и должна была оплачивать все издержки, пытка разрешалась только по распоряжению суда, а не по прихоти палача (как было повсеместно). Отправной точкой начала процесса над ведьмой оставалось решение об аресте, но, поскольку городской совет ограничивал аресты, Кельн не пережил такого массового террора, как Бам-берг и Вюрцбург.
Значительную роль в противодействии колдовству в Кельне играли иезуиты. Так, например, с целью противодействия подстрекательским книгам о магии и колдовстве они перепечатывали работы таких умеренных авторов, как иезуит Адам Теннер или Иорда-ниус, каноник из Бонна, написавший «Dispu-tatio Brevis et Categorica de Proba Stigmatica», где опровергалось мнение Остермана (1629) о том, что отметки на теле являются одним из признаков ведьмы. Шпее был переведен из Падерборна в иезуитский колледж в Кельн в ноябре 1631г., и в 1663г. там было опубликовано 3-е издание его гуманистического по взглядам исследования «Cautio Criminalis».
Либеральное влияние некоторых иезуитов и других инакомыслящих было подавлено после лейпцигской битвы 1631г., когда множество охотившихся за ведьмами церковных сановников, в том числе архиепископ Майн-цский, епископы Бамбергский, Вюрцбург-ский, Вормсский, Шпеерский и аббат Фуль-дский, бежали со своими сокровищами в безопасный Кельн. Выдворенные из своих собственных владений шведской армией и протестантами, эти прелаты начали организовывать охоту за ведьмами в Кельне. К 1636г. ситуация стала настолько скандальной, что папа был вынужден послать в Кельн кардиналов Гиретти и Альбицци, чтобы прекратить суды. По словам кардинала Альбицци, во время этой поездки: «Ужасное зрелище предстало перед нашими глазами. За стенами многих городов и деревень мы увидели многочисленные столбы, к которым привязывались бедные, жалкие женщины, сжигавшиеся за колдовство». Эта папская миссия усилила оппозицию внутри города, и общие перемены в религиозном климате ослабили манию. После 1636г. в течение многих лет в Кельне не было сожжений ведьм. Последняя же казнь состоялась в 1655г.
Клейн, Иоганн
Профессор права в Ростокском университете, вследствие этого стал членом комиссии, которая в конце XVIIe. пересматривала сложные дела ведьм, представленные судами Мек-ленбурга. Основная проблема касалась сексуальных отношений между ведьмой и дьяволом, и, чтобы внести ясность в этот сложный вопрос, К. написал диссертацию. Он верил в реальность сношений, но не верил, что от них может родиться потомство (если это все же случается, то это дьявольское наваждение). Некоторые из его аргументов и примеров приведены в других статьях, прежде всего в статье Сексуальные сношения с дьяволом.
Клеймо дьявола
Клеймо (отметка, печать) дьявола [stigmata, sigillum diaboli] встречаются почти во всех отчетах о ведьмах или судах над ведьмами и показывают, как извращенные умы и истерическая глупость могут привести к неверному объяснению природных явлений и тем самым вызвать убийство тысяч мужчин, женщин и детей.
Клеймо дьявола часто смешивается с ведь-минским знаком, и поздние охотники за ведьмами принимали и то, и другое как достаточное доказательство для установления колдовства. Термины использовались как взаимозаменяемые во время преследований и даже отдельными демонологами. Различие заключалось в том, что клеймо дьявола напоминало шрам, родимое пятно (родинку) или татуировку, в то время как ведьминскии знак был выростом (отростком) на теле, который якобы могли сосать домашние духи (согласно английской концепции).
В соответствии с теориями, бытовавшими в XVI и XVII вв., дьявол скреплял соглашение с ведьмами, ставя на их теле некую опознавательную отметку, наподобие той, которой фермер клеймит скот. Одним из первых отметил подобные клейма известный кальвинистский теолог Ламберт Дано в «Les Borders» (1564), переведенной на английский под названием «Диалог ведьм»(1575). «Нет ни одной ведьмы, — говорит Дано, — на которую бы [дьявол] не поставил некую отметину или знак своей власти и исключительного права над ними». Судьи всегда должны, когда подозреваемые предстают перед ними, удалить волосы и побрить, где представляется возможным, все тело, иначе клеймо может остаться незамеченным под волосами в любом месте». Синистрари, один из поздних демонологов, также верил, что
«дьявол ставят ставит на [ведьм] некую отметину, особенно на тех, в чьей преданности он сомневается. Однако, эта отметина не всегда одной и той же формы или контура, иногда она похожа на зайца, иногда на лапку жабы, на паука, щенка, соню. Она ставится в самых интимных местах тела; у мужчин под веком или подмышками, или на губах или плечах, в заднем проходе или еще где-нибудь, у женщин, обычно, на груди или в интимных местах. Иногда печать, которой делают эти отметки, является просто дьявольским когтем» («De Demonialitate»).
Подобные отметки были самым верным признаком ведьмы, и нахождение их служило достаточным основанием для применения пытки, как отмечал Нехринг в 1666г., или для вынесения смертного приговора (Скотт, «Discovery of witchcraft», 1584). К. Мазер придавал огромное значение «прокалыванию» ведьм:
«И, кроме того, почему бы не поискать ведьминских отметок? Их свойства и качества описаны авторами, имеющими большой авторитет, п никогда не видел ни одной подобной отметки, но, несомненно, что любой хирург, едва взглянув на них, сразу скажет, что они волшебные.
Большинство человеческих существ имеют определенные недостатки, которые можно
считать клеймом дьявола. Распространены бородавки, родимые пятна и различные виды nevus, или бугорков красного или пурпурного цвета, также как и сухие плотные наросты на коже и различные виды мозолей. Старые раны оставляют пятна рубцовой ткани. Любое нарушение пигментации порождает пятна странной формы, дающие простор для фантазии; и по сей день еще кое-кто считает родинки земляничками».
Подобные природные особенности считались возможными отметками, указывающими на то, что их носитель в страхе и покорности подчиняется дьяволу. Специалисты придерживались мнения, что, если мужчина или женщина, зная об опасности обнаружения подобной отметки, соглашались принять это клеймо, они добровольно вступали в договор с дьяволом и, следовательно, были колдунами. Священник Гофриди в 1611г. признавался: «Подобные отметки были сделаны как знак того, что я буду хорошим и верным слугой дьявола всю мою последующую жизнь».
Отметки следовало искать в любых частях тела, особенно на левом плече (как указывал, Боге) или (в Англии) на пальце. Одна из жертв инквизитора Жакье (около 1450г.) имела на своем бедре отметку, сделанную копытом дьявола. Но, если отметка не обнаруживалась сразу же, интимные и потайные места прокалывались, как предлагал дель Рио в «Disquisitionum Magicarum» (1599), причем особо тщательно обследовались половые органы и задний проход. Чтобы облегчить поиски отметок, а также выявить спрятанные амулеты, ведьме обычно обривали половые органы, часто публично. В Нортбер-вике ведьмы якобы участвовали в некой церемонии, во время которой «дьявол лизал их своим языком в самые интимные части тела, прежде чем принял их в качестве своих слуг», в связи с чем им обычно ставилась отметка под волосами в некоей части их тела. Когда Агнесс Семпсон, одна из обвиненных, была обрита «дьявольская отметка была найдена внутри ее интимных органов». В 1658г. другая шотландская ведьма, Маргарет Тейлор, в Аллоа, призналась, что дьявол « в образе молодого человека в темных одеждах и голубой шапке... поставил на нее свое клеймо... на ее интимные половые органы».
Жак Фонтен, врач французского короля Генриха IV, очевидно, один из наиболее образованных и ученых мужей во Франции в начале XVIIs. в книге «Des Marques des sorciers et de la reele possesion que le diable prend sur le corps des Hommes» (1611) утверждал, что «авторы, которые говорят, что трудно отличить клеймо дьявола от природных недостатков, карбункулов или лишаев, прежде всего показывают, что они несведущи в медицине». Он детально описывает, как дьявол делает подобные отметки:
«Некоторые говорят, что Сатана ставит на них подобные отметки раскаленным железом и с помощью определенной мази, которую он вводит под кожу ведьм. Другие говорят, что он метит ведьм собственным пальцем, когда является в человеческом облике или в виде духа. Если бы клеймо было сделано раскаленным железом, это неизбежно привело бы к тому, что на части тела, отмеченной подобным образом, остался шрам, но ведьмы признаются, что они никогда не видели никакого шрама поверх отметки. ...Но нет необходимости доказывать это, поскольку дьявол, обладающий медицинскими знаниями и располагающий лучшими средствами, чтобы сделать свое дело, должен лишь омертвить это место. Что же касается шрама, то дьявол столь искусен, что может поместить раскаленное железо на тело, не оставив никакого шрама».
Фонтен был одним из 4 врачей, назначенных, чтобы обследовать отца Луи Гофриди [см. Экс-ан-Прованские монахини], священника, обвиненного в колдовстве, на чьем теле он нашел три клейма дьявола.
Обычно считалось, что, если бородавка или мозоль не кровоточили и были нечувствительны к прокалыванию иглой, то подобная реакция доказывала причастность к колдовству. Старый шрам тоже мог не иметь чувствительности. Гваццо в «Compendium Maleficarum» ссылается на такой случай, имевший место в Бриндизи в ноябре 1590г.
«Перед тем, как подвергнуться пытке, Клавдия Богарта была обрита наголо в соответствии с обычаем, так что был обнаружен шрам в верхей части ее брови. Инквизитор, уже тогда подозревая правду, что это отметка, сделанная когтем дьявола, которая перед этим была закрыта ее волосами, приказал, чтобы глубоко вонзили в нее булавку. И, когда это было сделано, она не почувствовала никакой боли, не показалась в ране ни единая капля крови. Однако, она настаивала, отрицая истину, повторяя, что нечувствительность была вызвана много лет тому назад ударом камня».
Позже она была подвергнута пытке, пока не призналась.
Усовершенствованной разновидностью отметок дьявола были невидимые. Их также можно было обнаружить прокалыванием — там, где находилось нечувствительное пятно, которое не кровоточило.
Сильный эмоциональный шок от публичного раздевания и обследования под насмешками толпы любопытных вполне мог вызывать временную анестезию (потерю чувствительности). Один подобный пример был установлен проницательным судьей в 1649г. в Нькжастле-на-Тайне, на процессе, спровоцированном странствующим профессиональным разоблачителем, которого в конце концов вывели на чистую воду, — после того как он погубил 220 человек, за каждого из которых власти заплатили ему по меньшей мере 20 шиллингов.
«Упомянутый, пользующийся репутацией искателя ведьм, известил подполковника Хоб-сона, что он распознает ведьму в любом облике, даже если она совсем не похожа на ведьму. И когда упомянутый указал на одну представительную и приятную женщину, подполковник сказал: «Эта женщина не может быть ведьмой, и ее не нужно пытать». Но этот шотландец ответил, что она — ведьма, поскольку в городе говорят, что это так, и, следовательно, он будет пытать ее. И вскоре на глазах у всех [он] заголил ее, забросив юбки ей на голову, причем от испуга и стыда вся кровь бросилась в одну часть ее тела. И затем он вонзил булавку в ее бедро и после этого неожиданно опустил ее юбки, а затем спросил, нет ли на ее теле таких мест, которые не кровоточат при прокалывании. Но, будучи в смущении, она немногое могла сказать. Тогда он приподнял ее юбки, вытащил булавку и отвел ее в сторону как обвиняемую и дочь дьявола. И [он] начал пытать других обвиняемых. Но подполковник Хобсон, видя, что женщина потрясена, и кровь ее остановилась в надлежащих частях, заставил, чтобы эту женщину вновь привели и заголили до бедер, и потребовал, чтобы шотландец вонзил булавку в то же самое место, и тогда из него потекла кровь, и упомянутый шотландец очистил ее от подозрений и сказал, что она не дочь Дьявола».
Один или два ортодоксальных демонолога относились скептически к значению клейма дьявола. Дель Рио возражал, что, с одной стороны, клеймо дьвола не всегда бывает нечувствительным, и, с другой стороны, иногда настоящие ведьмы могли притворяться, что чувствуют боль при прокалывании; об этой уловке предупреждали и другие авторитеты (например, Михаэлис в 1582г.). Бинсфельд в «De Confessionibus Maleficorum» (1589) предположил, что клеймо есть плод воображения следователей; если Дьявол знает, что его последователей так легко распознать, он не будет настаивать на клейме (отсюда развитие теории о невидимых клеймах). Дель Рио соглашался с этой точкой зрения Бин-сфельда и добавлял, что настоящее клеймо зачастую существует очень недолго, и что невиновные люди с родинками или бородавками иногда наказываются несправедливо.
Бинсфельд и делъ Рио не понимали, какая серьезная ересь лежала за их незначительными возражениями. Одно зерно здравого смысла могло уничтожить теорию колдовства. Поэтому против этих двух демонологов, чье мнение оказывало определенное влияние, выступил Питер Остерман, профессор права Кельнского университета, написавший в 1629г. целый трактат о неизбежности и убедительности клейм дьявола, с помощью весьма натянутых доказательств подводя итог исследованиям всех прежних авторов — Бодена, Реми, де Аанкра. Он утверждал, что еще не представало перед судом ни единого человека, который, имея клеймо, вел бы безупречный образ жизни; и ни один из осужденных за колдовство не был без клейма. Клеймо — это самое высшее доказательство, гораздо более бесспорное, чем обвинения или даже признание. Его «Commentarius Juridicus» были кратким изложением как народного, так и официального мнения, бытовавшего в эпоху всеобщей веры в колдовство.
Кобхем, Элеонора, герцогиня Глостерширская
Позор Элеоноры Кобхем, герцогини Глостерширской в 1441г. удовлетворил многочисленные группировки ее врагов: тех, кто был оскорблен ее недавним открытым сожительством с герцогом Глостером, тех, кто интриговал против герцога и тех, кто с подозрением относился к «новому учению» друзей герцога. Несмотря на политические мотивы, все противники дружно обвиняли герцогиню в ереси и колдовстве. В свое время Глостер обвинил архиепископа Йоркского и кардинала Бофора, епископа Винчестерского, в злоупотреблениях, совершавшихся ими во время несовершенолетия короля Генриха VI. Епископы немедленно нанесли ответный удар, выдвинув против жены Глостера обвинение в том, «что она с помощью чародейства и колдовства пыталась извести короля, чтобы продвинуть к короне своего мужа». — Хо-линшед, «Chronicle», 1587. Вместе с ней были обвинены каноник Томас Саутвелл из Вестмистера, отец Джон Хан, оксфордский священник Роджер Болинброк и Марджори Джордан (ведьма из Эйра). Обвинения основывались на изготовлении воскового подобия короля (Холл, «Chronicle»). Болингброк был одним из всемирно известных ученых, астрономом и алхимиком (по словам Уильяма Ворчестерского), фаворитом Глостера, а, следовательно, и подозреваемым; его заставили свидетельствовать против герцогини и публично отречься от своих магических инструментов на дворе собора Святого Павла; «говорят, там был разукрашенный стул, на котором он любил сидеть: на четырех углах его стояло четыре меча, и на каждом мече висела фигурка из бронзы, и было еще много других инструментов». Болинброк был повешен, обезглавлен и четвертован. Его сообщник, Саутвелл, обвиненный в произнесении похоронной мессы по королю, умер в тюрьме, не дождавшись приговора. Джон Хан был прощен. Марджеори Джордан приняла на себя вину в изготовлении подобия и 27 октября 1441г. была сожжена за измену высшей степени, а не за простое колдовство (за которое она уже была легко наказана несколько лет назад).
Светский трибунал обвинил герцогиню в сохранении привязанности своего мужа с помощью приворотного зелья. Но это обвинение вскоре потерялось на фоне более серьезных обвинений «в некромантии, колдовстве или чародействе, в ереси, и в измене», выдвинутых духовным судом, где преобладали клерикальные враги ее мужа. Ни герцог, ни герцогиня не смогли подавить оппозицию, и К. признала большинство обвинений. 9 ноября 1441г. она была приговорена к публичному покаянию у позорного столба в Лондоне и пожизненному заключению (Стоу, «Annales», 1631).
Когшолские ведьмы
К 1700г. обвинения за колдовство в Англии стали редкостью (хотя в 1712г. некая Джейн Вейнхем была осуждена, но затем помилована). Народные же предрассудки, видимо, имели более глубокие корни, чем судебные процедуры. Примером такой сравнительно поздней охоты на ведьм, вероятно, поощрявшейся местным священником и закончившейся линчеванием, может служить история одной очень старой женщины из Когшолле (Эссекс) в 1699г.
Пожилая вдова Коман считалась ведьмой. Викарий Когшолла, преподобный Дж. Войс, решил спасти ее душу. Спустя некоторое время в присутствии жителей деревни священник принудил ее признаться в основных составляющих колдовства: заключении договора с Дьяволом, клятве не переступать порога церкви в течение 5 лет, неумении правильно прочитать «Отче наш», изготовлении воскового подобия курицы и втыкании в него булавок, вскармливании «из своего зада» домашних духов. Кроме того, она не смогла повторить простейшую формулу эк-зорсизма, предложенную мистером Боусом: «Во имя Господа, я отрекаюсь от Дьявола, его чертенят или приспешников».
Несомненно, вдохновленная отношением своего духовного наставника, толпа предприняла решительные действия против старой женщины. Возглавляемые Джеймсом Хей-ном, прихожане подвергли ее «плаванию» в пруду; как сообщил викарий, «сотни могут подтвердить под присягой, что она все время плавала как пробка». В результате такого купания она простудилась и умерла. Спустя 52 года, в 1751г., когда «плавание старухи Осборн вызвало ее смерть, главарь толпы был обвинен в убийстве и повешен.
Мистер Бойс не выразил протеста; по-прежнему намереваясь доказать, что миссис Коман была ведьмой, он попросил повивальную бабку обследовать ее труп «в присутствии нескольких степенных женщин». Настойчивость священника была вознаграждена, поскольку повивальная бабка уверила его в том, что
«она никогда в жизни не видела ничего подобного! Ее ягодицы были открыты как мышиная нора, и там были два длинных отростка [соска], один из которых при надавливании начал кровоточить; и это не были ни бородавки, ни гемороидальные [шишки], поскольку она знала их форму, но именно наросты с отростками с сосками, из которых как будто только что сосали».
После подобного «показания» миссис Коман была погребена без отпевания 27 декабря 1699г.
Колдовство
На протяжении более чем двух веков К. являлось неотъемлемой частью религиозной и интеллектуальной жизни Европы, причем в разные времена оно понималось совершенно по-разному, что и показывают приведенные ниже толкования этого понятия. Лингвистические варианты и неточность употребления дополнительно затемнили его исконное значение.
1587. Джордж Гиффорд: [Ведьма, это та,] «которая, действуя с помощью дьявола или дьявольского искусства, приносит вред или исцеляет, находит скрытые вещи или предсказывает будущее, и все это изобретено Дьяволом, чтобы опутать и обречь на вечные муки человеческие души».
1599. Мартин дель Рио: [К.] — «это искусство делать чудеса, находящиеся вне человеческого понимания, с помощью договора, заключенного с Дьяволом».
1608. Уильям /Теркине: «Ведьма — это колдунья, которая с помощью открытого или тайного союза с Дьяволом сознательно и умышленно использует его помощь, чтобы творить чудеса».
1608. Франческо-Мария Гваццо: «К. — это форма магии, когда с помощью дьявола один человек приносит вред другому».
1653. Сэр Роберт Филмер: «Колдовство — это искусство делать чудеса с помощью Дьявола и при соизволении Господа».
1671. Эдвард Филипс (племянник Джона Мильтона): «Колдовство — это особое зловредное искусство делать с помощью дьявола или злых духов чудеса, превосходящие понимание обычного человека».
1689. Коттон Мазер: «Колдовство — это делание странного и по большей части плохого с помощью злых духов, заключивших договор с грешными человеческими детьми».
1730. Уильям Форбс (профессор права из университета в Глазго): «Колдовство есть черное искусство делать чудеса благодаря силе, полученной от дьявола».
Для тех, кто, подобно богословам, судьям или адвокатам, был связан с защитой и обороной веры, колдовство означало только одно: союз с дьяволом, чтобы делать зло [см. Договор с дьяволом]. И для католиков, и для протестантов колдовство было ересью. «Тот факт, что колдовство было ересью и преследования за колдовство было преследованиями за ересь, — писал Джордж Л. Барр, — мы не можем принять легко, но в нем и заключается суть дела».
Ни одно из приведенных выше определений особо не оговаривает магию или чародейство, хотя магия представляет собой другой аспект этого «мошеннического искусства». Вера в магию стала основой веры в К. еще тогда, когда в ней не было элемента ереси, и для народного мышления магия была сутью К. и задолго до, и через много лет после эпохи охоты за ведьмами.
Разрозненные описания развития К. за первые XIII веков нашей эры придают особое значение чародейству. Поскольку практически все ранние источники были написаны христианами, христианская концепция дьявола наложилась на народные верования. Затем схоласты, хорошо знакомые с развитой демонологией, извлекли из этих источников концепции, которых там никогда не было. Августин — один из отцов церкви, повсюду видевший Дьявола, принимавший на веру любую историю о демонах, заложивший основы Корпуса канонического права, который стал неисчерпаемым кладезем для многих демонологов. Он разделяет с Фомой Аквин-ским сомнительную заслугу изобретения демонологии и К.
«Ведьмы — это те, кто из-за значительности своих преступлений обычно называются malefid или носителями зла. Эти ведьмы с соизволения Господа возбуждают стихии и смущают умы людей, не очень верующих в Господа. Не применяя никакого яда, они убивают с помощью великой силы своих заговоров. ...Они вызывают дьяволов и ухитряются так возбудить их, что те начинают убивать их недругов с помощью злых уловок. Ведьмы используют кровь своих жертв и часто оскверняют трупы мертвых. ...Применяя черные искусства, ведьмы смешивают кровь с водой, чтобы цвет крови мог скорее вызвать дьяволов, поскольку, как говорят, дьяволы любят кровь» (Грациан, «Decretum»).
До 1350г. под К. подразумевалось в первую очередь чародейство, пережиток распространенных суеверий, имевших языческое происхождение. Но, будучи дохристианскими, эти суеверия не представляли из себя какой-либо религии, оппозиционной христианству или просто более древней. Чародейство (магия) широко распространено и старо как мир: чародеи пытались приспособить природу к человеческим нуждам уже в ту дорелигиозную эпоху, когда жрецы еще не овладели всеми племенными знаниями. Стадиям развития первобытного общества в любой части мира, в любое время, независимо от заимствований или прямого влияния, свой-ствены аналогичные основные идеи, хотя их логическое обоснование может быть разным. Так, многие проявления чародейства — вызывание духов, вера в демонов, заговоры и обряды, обеспечивающие благосостояние людей и животных или способствующие их гибели и смерти, обнаруживаются как в Европе, так и в Африке, Азии, Северной и Южной Америке. Любопытное сходство подобных ритуалов и культов доказывает ложность этимологии слова voodoo от названия ереси ХШв. из Вудуа в Южной Франции. На самом деле здесь нет никакой связи, и voodoo происходит из эве — африканского языка Дагомеи и Того.
В первые тринадцать веков К. наказывалось смертью лишь в том случае, если приводило к какому-либо повреждению, а гадание или знахарство приравнивались к проституции и наказывались соответственно. В XIVs. церковные законы стали более тщательно разрабатывать тему чародейства. В 1310г. Трирский собор запретил гадание, любовные зелья, вызывание духов и подобные действия. В 1432г. епископ Безье отлучил от церкви всех чародеев и им подобных. Законодательство ужесточилось и в XVe. Эти законы все еще не предусматривали договоров с Дьяволом и полетов на шабаш, свойственных позднейшей колдовской ереси, хотя на инквизиторских судах подобные преступления были представлены уже в 1330г. (в Тулузе).
Христианство не протестовало против веры в нарушение нормального хода вещей; каждый святой совершал чудеса, а каждый пустынник преодолевал уловки дьяволов. Церковь выступила против «чудес» тогда, когда они стали совершаться демонами. Сочинения ранних и средневековых богословов наполнены случаями чародейства и магии, всегда рассматриваемыми серьезно и с полным доверием. В подобной обстановке чародейство рассматривалось как нечто повсеместно распространенное. Примерно с середины XlVe. К. начало принимать иной облик: постепенно из старого представления о магии выросла новая концепция ереси. Ересь считалась изменой Господу, «сознательным отрицанием догмы или слепой приверженностью к секте, чье учение осуждалось церковью как противоположное Вере», как писал в одной из работ Бернард Гидонис (1261-1331). Новое понимание К. впервые проявилось, очевидно, на судах в Тулузе и Каркассоне, до 1350г., когда 600 человек были сожжены за ересь [о ранних судах см. Суды]. Инквизитор Бернард из Комо упоминает антикатолическую секту ведьм, осужденных в 1360г. в Комо. Около 1400г. преследовалось К., связанное с договором и шабашем, в итальянской Савойе и в граничащих с ней районах Швейцарии. Очевидно, что его влияние распространялось из южной Франции через альпийские долины в северную Италию.
Колдовская ересь вводилась и распространялась инквизицией, которая отвечала за нерушимость церковной догмы. На этом этапе светские суды еще никоим образом не влияли на идею К. Постепенно инквизиция присвоила право распоряжаться понятием К. и толковать его по своему усмотрению. Вначале она преследовала просто чародейство. В булле 1258г. папы Александра IV инквизиторам разрешалось преследовать чародеев, когда их искусство вступало в противоречие с положениями веры. Эта тонкость оставляла все на рассмотрение инквизиторов. За исключением периода с 1307 по 1320 гг., когда папа Иоанн XXII предоставил инквизиторам полный контроль над всеми видами чародейства, такая ситуация продолжалась до 1451г., и формулировка 1258г. была повторена во многих буллах. Лишь папа Николай V в письме к Югу Ленуару, инквизитору Франции, предоставил инквизиции полномочия судить за любое чародейство, даже если в нем «не проявляются признаки ереси». «Malleus Maleficarum» (1486) — исследование двух таких инквизиторов — стал первым руководством, определявшим К. как ересь, включавшую в себя договор, шабаш и ночные полеты: «Убеждение, что ведьмы существуют, является настолько существенной частью католической веры, что противоположное мнение является ересью». Людови-кус отдал должное деятельности инквизиции, заявив, что мир был бы уничтожен ведьмами, если бы не инквизитороы, которые только между 1450 и 1598 гг. сожгли, как он установил, по крайней мере 30000 мужчин и женщин.
Около 1550г. К. наконец проявилось как «тщательно разработанное теологическое понятие» и было введено даже в протестантское гражданское законодательство. К. без сопутствующего вреда, если оно влекло за собой договор с дьяволом, рассматривалось как преступление в лютеранской Саксонии после закона 1572г. и в законе кальвинистского палатината с 1582г. К 1600г., после многих лет пыток, признаний и казней, еретическое К. достигло вершины развития в солидных трактатах признанных теологов и адвокатов, большинство из которых уже не было инквизиторами. Влияние их трудов продолжалось еще сотню лет, примерно до 1700г.
Почему инквизиции понадобилось превратить К. в новую ересь? Возможно, основной тому причиной были успехи инквизиторов в искоренении предыдущих ересей. На протяжении всего ХШв., сосредоточив свои усилия на жителях южной Франции, с помощью деятельности известного инквизитора Бернарда Гидониса, инквизиция истребила альбигойцев и прочих еретиков. Около 1320г., как говорится в «Британской энциклопедии» (11-е изд.), «преследования прекратились за отсутствием предмета». К. действительно было изобретено, чтобы заполнить брешь: первые суды за чародейство состоялись в Провансе. Между 1350 и 1400 гг. различные суды позволили доминиканским инквизиторам выдумать теорию чародейства как измены Господу, которая, согласно Иосту Дамху-деру (1554), влиятельному специалисту по уголовному праву (чья книга одно время считалась самым авторитетным источником в штате Делавер), была «серьезнейшим и величайшим из всех преступлений». Универсальность данной теории неизмеримо увеличила количество возможных еретиков. Каждый европеец стал потенциальным еретиком или ведьмой, а, следовательно, возможным источником доходов для инквизиторов, которые делились с гражданскими властями конфискованной собственностью всех тех, кто был осужден за ересь.
Однако, начав преследовать колдовскую ересь, инквизиция вскоре утратила контроль над нею. К началу XVIe. в Германии и Франции искоренение К. велось уже светскими властями. Еще в начале 1390г. указ парижского парламента предоставил светским властям право выявлять ведьм, а инквизиторским, духовным и местным судам — судить их.
Большинство государств, входивших в Священную Римскую империю, управлялось князьями, которые были католическими епископами. В этих княжествах ведьм чаще пытали в епископских, чем в инквизиторских судах. Только в Италии, где была значительная светская оппозиция, инквизиция все еще действовала, поддерживаемая папством. В Испании же инквизиция была самостоятельной организацией и подавляла расхождение во мнениях иными способами, чем обвинения в колдовстве.
Однако, все суды придерживались инквизиторской концепции К., и в этом не было никаких существенных различий между католиками и протестантами. И бамбергское Уголовное уложение (Halsgerichtsordnun§) 1507г., и «Layenspiegel» Тенглера (1508г.), и Каролинский кодекс императора Карла V (1532г.) — были светскими кодификациями инквизиторских установок и стандартом для верхнего Рейнланда. И принятый в нижнем Рейнлан-де «Praxis Rerum Criminalium» 1544г. Иоста Дамхудера, был не чем иным, как введением идей «Malleus Maleficarum» в уголовное законодательство. Эта традиция оказала влияние даже на Томаса Гоббса, писавшего в «Leviathan»:
«Что же касается ведьм, то я не думаю, что их К. обладает реальной силой; но их справедливо наказывают за то, что они верят, будто могут приносить людям вред, и за то, что они непременно сделали бы это, если бы могли; и их деятельность действительно больше напоминает новую религию, чем ремесло или науку».
Во взглядах XVI-XVII вв. — эпохи охоты на ведьм — К. уже переросло свою связь с чародейством. Ведьмы в основном наказывались за заключение соглашения с Дьяволом и отрицание Господа, а не за вызывание бури для повреждения урожая или околдовывание до смерти соседского ребенка. Принимая подобные показания на судах (где они считались доказательством связи с Дьяволом), инквизиторы постепенно приучали общественное мнение к стандартным обвинениям против тех, кого они называли ведьмами. Так вера в чародейство соединилась с верой в ересь; но эта колдовская ересь и в период своего возникновения, и в период своего расцвета и упадка была явлением интеллектуального, а не социального порядка. Один из недавних исследователей, Джордж Л. Барр, возможно, знавший об истории К. больше, чем кто-либо, включая великого Генри Аи, писал: «Какие бы связи ни находили здесь антропологи или фольклористы (с общечеловеческим контекстом), К., которого боялись и против которого боролись наши предки, никогда не было обычным К. Оно принадлежало только христианской мысли относительно позднего времени. Только христианин мог быть колдуном».
Цепочка цитат, открывающая эту статью, точно отражает понятия теологов: католик дель Рио приводит описание, аналогичное тем, что дают сторонник англиканской церкви Филмер и протестант К. Мазер. Каждый из них рассматривал К. как дьявольский преступный сговор против Господа и трактовал его с точки зрения своего личного и национального религиозного опыта [см. Договор с дьяволом]. Сильвестр Приериас, папский обвинитель Лютера, разрешал инквизиторам преследовать ведьм не столько за ночные полеты на шабаш, сколько потому, что они отрицали католическую веру и совершали «много вещей, имевших привкус ереси». Основное преступление заключалось в вызывании дьявола и противостоянии церкви; насылание смерти или болезни было дополнительным. Как далеко отстоял При-ериас от своего противника? Аютер, который верил, что лично разговаривал с дьяволом, уверял, что «Наши обычные грехи обижают и гневят Господа... Каков же тогда должен быть Его гнев против К., которое мы можем справедливо обозначить как измену Его Божественному величию и ниспровержение бесконечной силы Господа?»
К. считалось недопустимым преступлением, поскольку включало в себя недопустимые вещи. Как для духовных, так и для гражданских судов на протяжении более двух столетий одновременность таких явлений, как не пользующаяся симпатией соседка и мертвая корова или больной ребенок была доказательством причинно-следственной связи: ведьма занималась К. Сила, необходимая для причинения подобного вреда, могла быть приобретена только через договор с Дьяволом. Предполагаемый договор являлся «преступлением совести», заключавшимся в инакомыслии. Его идея была изобретена судьями, а признания извлекались под пытками. Вовсе не удивительно, что великий юрист Гриландус, веривший в реальность К., говорил, что он никогда не видел и не слышал о ведьме, пойманной на месте преступления.
Благодаря тому, что К. было настолько серьезным, насколько и трудно доказуемым, в 1468г. оно было объявлено crimen excepta, чрезвычайным преступлением, предусматривавшим чрезвычайные меры судопроизводства и пресечения. Принимались показания неправоспособных лиц: например, свидетельства маленьких детей о встречах с дьяволом, показания соучастников, лжесвидетелей и отлученных от церкви. Пытка разрешалась, чтобы вынудить преступника признаться; в действительности же на ней настаивали, поскольку признание без пытки считалось ненадежным. И чтобы обеспечить занятость и оплату целого аппарата охотников за ведьмами, обвиняемым приходилось называть или изобретать имена сообщников, которых в свою очередь пытали, чтобы они признались и назвали следующие имена. На тех территориях, где идея crimen excepta отвергалась, К. не было. Так, например, в герцогстве Юли-ерсберг ни одна ведьма не была сожжена в период с 1609 по 1682 гг.
Раннее средневековье, так называемые «темные века», были относительно свободны от преследований. Заблуждение было продуктом Ренессанса. В средние века условия были более или менее стабильными, в XVI и XVII вв. происходило брожение умов, и, следовательно, установившийся социальный порядок ощущал большую потребность в защите от возможных ниспровергателей. Казни создавали обстановку террора, которая, по мысли властей, должна была обеспечить покорность масс. Около 1600г. Боге описывал собственные впечатления: «Германия почти полностью занята строительством костров для [ведьм]. Швейцария также была вынуждена стереть с лица земли многие из своих деревень. Путешествующий по Лотарингии может видеть тысячи и тысячи столбов, к которым привязывали ведьм».
Как только феодализм начал переростать в капитализм, колдовская истерия достигла своей вершины. Так, например, в Англии охота на ведьм впервые усилилась при Елизавете, а затем — в XVIIe., в период Республики, во многом отмеченном прогрессивными политическими, экономическими и философскими взглядами. Однако, с падением феодализма в 1686г. и полной победой капитализма, воплотившейся в новом монархе Вильгельме Оранском, немецкоязычном князьке из самого большого в Европе банковского сообщества, К. прекратилось. Коммерция не способна была развиваться в нестабильном мире, где инквизиция могла преследовать давно умершего человека и конфисковывать его собственность у наследников спустя многие годы. Деловые люди не могли полагаться на мир, где коммерческие соглашения могли быть своенравно уничтожены при намеке на ересь.
Конец К. наступил в различных странах в разное время. Датой последних казней можно считать следующие: в Голландии 1610, В Англии — 1684, в Америке — 1692, в Шотландии — 1727, во Франции — 1745, в Германии — 1775, в Швейцарии — 1782, в Польше — 1793. В Италии инквизиция приговорила к смерти шарлатана Калиостро в 1791г., но заменила приговор пожизненным заключением.
Многие факторы способствовали тому, что К. перестало восприниматься как ересь. В Германии обвинениям в колдовстве подверглось почти все население, и многие земли были вынуждены прекратить репрессии ради сохранения оставшихся в живых.
Головы двух дьяволов, Из книги Ф.Барретта. The Magus (1801).
В Англии этому способствовала как клерикальная оппозиция, так и скептики, озабоченные искажением библейских текстов, поскольку верующие в ведьм чаще ссылались на Библию, чем на церковную традицию. В Голландии, одной из первых стран, переросших феодализм, К. исчезло очень рано: после 1610г. там не было убито ни одной ведьмы. Подобная рационалистическая атмосфера привлекла в I олландию многих преследуемых за К., как католиков, так и кальвинистов, а также и ученых, противостоявших заблуждению. Во Франции эдикт Людовика XIV от 1682г. в большей степени, чем любые другие законы, прекратил преследования за К. Но во всех странах заблуждение могло бы просуществовать гораздо дольше, если бы не активная оппозиция некоторых ведьм, отрицавших свое Преступление и проклинавших судей на пути своему костру, а также и тех людей, которые, опережая свое время и часто рискуя карьерой, состоянием и иногда жизнью, своими сочинениями вдохновляли сограждан и стали невоспетыми героями человечества.
Коннектикутские ведьмы
Охота на ведьм в Коннектикуте, как и в целом в Америке, было эпизодической и ограниченной как по масштабу, так и по времени, по сравнению с ее размахом и продолжительностью в Европе. Не обладавшие полной свободой воплощения своих религиозных и политических идей в Англии, пуритане самым суровым образом подавляли любую ересь в Новой Англии, как противоречащую и Господу, и их собственной политической теократии. Вера в ведьм была завезена сюда первыми поселенцами как часть их духовного мира, а теория и практика в Новой Англии брали свое начало у таких суровых протестантских авторов, как Пер-кинс и Хопкинс.
С 26 мая 1647г., когда была повешена Элси Юнг, первая ведьма, казненная в Новой Англии, суды стали постепенно разворачивать свою работу. Мери Джонсон из Вестхерсфильда была обвинена за близость с Дьяволом и осуждена «главным образом на основании ее собственного признания. ...Она говорила, что дьявол появлялся перед ней, спал с ней, очистил ее печь от золы и выгнал кабанов из посевов. Она не могла удержаться от смеха, глядя, как он хватал их». (Хатчинсон, «Historical Essay», 1718). В 1645 и 1650 гг. в Спрингфилде нескольких жителей заподозрили в колдовстве. Одна из подозреваемых, Мери Парсонс, призналась после длительного допроса. Она была подвергнута пытке в Бостоне 13 мая 1651г. и приговорена к смерти, но не за «различные дьявольские штучки, совершенные с помощью колдовства», а за убийство ребенка, и получила временную отсрочку исполнения приговора. В том же самом году Гудвайф Бассет была осуждена в Стратфорде. Две подозреваемых в колдовстве были казнены в Нью-Хейвене, последняя в 1653г. В 1658г. Элизабет Гарлик из Истхемптона, Лонг-Айленд, была подвергнута пытке в Коннектикуте, но была оправдана. В 1669г. Катрин Харрисон из Уэзерфилда была заключена в тюрьму по обвинению в колдовстве, «не испытывая страха Божьего, на его глазах [она] имела близость с Сатаной, великим врагом Господа и человечества». Присяжные в Хартфорде приговорили ее к смерти, но суд отменил это решение и выслал ее из города «ради ее собственной безопасности» [см. Нью-Йоркские ведьмы}. И в 1697г. Уинфред Бенхем и ее дочь, хотя и отлученные от церкви, были оправданы; их обвинителями были «дети, которые притворялись, что видели их призраков» (Калеф).
В 1662г. в Хартфорде юная Анна Коль страдала от припадков, во время которых она говорила непонятные слова, перемежая их с некоторыми голландскими, причем она не владела этим языком, хотя некоторые ее соседи говорили по-голландски. «Несколько достойных людей» были тронуты ее бредом, который при переводе дал основания привлечь девушку-голландку и «распутную и невежественную женщину» матушку Грин-смит, которая уже находилась в тюрьме по подозрению в колдовстве. Благодаря мощным семейным связям и влиянию Стьювезан-та, губернатора Нового Амстердама (Нью-Йорк), девушка была оправдана. Но матушка Гринсмит, ознакомленная с переводом ее показаний, призналась, что имела «близость с дьяволом». И. Мазер продолжает:
«Она также заявила, что дьявол сначала появился перед ней в виде оленя или фавна, прыгавшего вокруг нее, вследствие чего она не очень испугалась. Но постепенно он становился более развязным и наконец заговорил с ней. Кроме того, она сказала, что дьявол часто познавал ее плотски. И что ведьмы собирались в месте, находившемся не очень далеко от ее дома; некоторые в одном виде, другие в другом; а одна прилетала к ним в виде коровы».
На основании этого признания она была казнена вместе с мужем, хотя он и заявлял о своей невиновности. После их повешения к Анне Коль «вернулось здоровье, и она продолжала здравствовать многие годы».
Другой примечательный суд состоялся в 1671г. в Гротоне и был снова связан с помешанными подростками. 16-летняя Элизабет Кнап «была подвержена странным припадкам, иногда плакала, иногда смеялась, иногда жутко рыдала, что сопровождалось сильными движениями и колебаниями ее тела, ее язык по многу часов был завернут внутрь, под самое небо, и его нельзя было разогнуть, хотя некоторые и пытались сделать это с помощью пальцев. Шесть человек едва могли удержать ее во время приступов, и она скакала по дому, визжа и жутко тараща глаза.
Позже, явно не шевеля губами или языком, она производила странные звуки, оскорбляя священника. «Она выкрикивала во время одного из своих припадков, что женщина (одна из ее соседок) являлась ей и была причиной ее недуга». Однако обвиненная пользовалась большим уважением в обществе, и люди вступились за ее честь. Элизабет Кнап поправилась и призналась, что ей досаждал сам Дьявол, появлявшийся перед ней в облике добропорядочной личности. Самуэль Уиллард, сыгравший видную роль на судах в Салеме, был в то время пастором в Кротоне и отметил этот случай одержимости (который И. Мазер опубликовал в «Magnalla Christi Americana»). Наблюдения Уил-ларда над Элизабет Кнап, возможно, углубили его скептицизм в 1692г., поскольку, как и Мерси Шорт, она просто подражала салемским девушкам.
«Когда мы говорим, что К. и вера в него распространены повсеместно, мы вкладываем в это слово смысл, противоречащий как этимологии, так и истории этого слова. ...О повсеместном распространении К. можно говорить лишь постольку, поскольку оно включает в себя элементы магии и религии». Джордж Л.Барр (1911)
В целом с 1647 по 1662 гг. в Коннектикуте известно всего 9 случаев повешения за К. и, возможно, еще два, случившихся раньше (9 женщин и 2 мужчин).